Бегом от тихого ужаса

Путин приехал в Электросталь. В этом подмосковном городе делают топливо для ядерных реакторов. Путин приехал в Электросталь, хотя недавно, меньше года назад, здесь уже побывал премьер - его предшественник Зубков. Не так много предприятий в России, куда премьеры частят с визитами. Очевидно, Электростали придают особое значение - но не только заводу "Элемаш", а отрасли, которую он представляет. Если проследить маршруты последних поездок Путина, то заметно, что акцент он делает на предприятия бывшего ВПК, которые развивают высокие технологии и могут обеспечить России инновационный рывок в будущее.

История Электростали полна мистических аллюзий. В начале ХХ века сибирский миллионщик Николай Второв построил в деревне Затишье завод по производству боеприпасов, на долю которого во время Первой мировой войны приходился каждый второй снаряд русской армии. На Электрозаводской улице в Москве Второв создал нынешний завод МЭЛЗ, а рядом - театр, в котором в 1960-е годы родился КВН. Русскому промышленнику не приходило в голову выводить за кордон капиталы и покупать яхты. В центре Москвы Второв построил особняк, в котором сейчас расположилась резиденция посла США, прозванная Спасо-хауз. В родном Спасо-хаузе в день рождения Карла Маркса 5 мая 1918 года Николай Александрович Второв - что там заслуги перед Отечеством - и был расстрелян. Потом в этом доме жил нарком Чичерин, отличавшийся поведением, какое характеризуют словами "не все дома". Бал у Сатаны, на который Воланд позвал Маргариту, был навеян Булгакову приемом именно в Спасо-хаузе. Даже обосновавшись в родовом гнезде Второвых, всемогущая Америка, и это единственная ее неудача в сфере высоких технологий, не может тягаться с возможностями предприятий, созданных строителями и законными владельцами Спасо-хауза.

Доля России на мировом рынке ядерного топлива составляет около 45%. В самой Америке каждая вторая тонна ядерного топлива для АЭС привезена из России. В Европе у нас 42%, в Японии - 10%, Китай почти полностью на российском обеспечении. Каждый шестой реактор в мире работает на топливе из бывшей деревни Затишье. Можно бы отмахнуться: это наследие советского периода. Но именно атомная отрасль доказывает, что и в современной России можно развивать высокие технологии. Эта отрасль первая в стране и уже давно вышла на уровень показателей СССР. В 2008 году за шесть месяцев уровень доходов вырос на 50%, объем высокотехнологичного экспорта - на 25%. Ядерные тепловыделяющие сборки - сложнейший высокотехнологичный продукт, который не имеет ничего общего с углем для паровозной топки. На российских ТВЭЛах работают АЭС в Германии, Англии, Швейцарии, Голландии, не говоря о Восточной Европе. Россия теснит Америку и отвоевывает рынки. От контрактов с всесильным "Вестингаузом", выросшим на американском атомном проекте, отказались Финляндия, Чехия, Словакия. Последний партнер в Европе - Украина, но она даже тендеров не проводит, гипнотически доверяя бирке "Made in US".

Если мы можем так удачно конкурировать в ядерной отрасли, то почему не можем распространить опыт на другие области? Не исключено, в поисках рецепта премьеры ездят в Электросталь. Щедрые бюджетные вливания в атомную отрасль (невиданный, страшный 1 триллион рублей до 2015 года) должны показать всем ведомствам, что казна не поскупится, ежели появится достойный товар. К слову, и в науке, где прорывным направлением выбраны нанотехнологии, мозговым центром стал Курчатовский институт, генетически связанный с атомной отраслью.

Высокие технологии требуют не только денежных вливаний, но и высоких умов. За последние годы средний возраст в атомной отрасли снизился на 5 лет. Но вопрос о кадрах, как и по всей промышленности, стоит остро. В Электростали было объявлено об учреждении четырех национальных университетов на базе МГУ, СПбГУ, МИСиС и МИФИ, альма-матер лучших в мире атомщиков.

Три года назад, встав у руля "Росатома", Сергей Кириенко философски заметил, что уровень патриотизма в отрасли вызывает у него восхищение, уровень профессионализма - большое уважение, уровень понимания экономики - тихий ужас. Теперь это исторический анекдот. Значит, все-таки можем?