Писатель Анатолий Приставкин: "Миловать во все времена выгоднее, чем казнить"

11 июля не стало замечательного писателя и уникального человека Анатолия Приставкина. Снова вспоминая о нем, "Известия" публикуют выдержки из интервью, которое Анатолий Игнатьевич дал нашему корреспонденту Сергею Теплякову. Комиссия по помилованию при президенте РФ, которую Приставкин возглавлял на протяжении девяти лет, к тому моменту уже не существовала. Но вопросы милосердия, прощения, преступления и наказания, греха, воздаяния и раскаяния оставались для него главными.

вопрос: Обращение в комиссию по помилованию гарантировало выход на свободу или смягчение наказания?

ответ: Конституционно каждый человек мог обратиться к нам. Но мы не миловали наркоторговцев, не миловали коррумпированную милицию. Не миловали тех, кто поднял руку на родителей, - это старинное русское правило. Нельзя прощать издевательства в армии, изнасилование женщин и детей. Но по каждому делу мы принимали решение только на основе тех документов, которые этого дела касались. Был у нас убийца, тракторист, он задавил своего напарника по пьянке. Но у этого тракториста семеро детишек. Мы его помиловали. Женщина пять лет терпела издевательства мужа и вместе со своей матерью задушила его, защищая детей. Таких мы миловали...

в: Что, на ваш взгляд, сейчас для общества важнее - казнить или миловать?

о: Не только сейчас, а во все времена миловать всегда было выгоднее. Люди, которые прошли через помилование, в четыре раза реже возвращаются на стезю преступления. Милосердие хотя бы немного смягчает нравы ожесточившейся России. Если вы хотите, чтобы ваши дети были добрыми, воспитание милосердием более прогрессивно.

в: Помню, вы говорили, что бывают такие уголовные дела, которые прочтешь, а потом запираешься в кабинете и плачешь...

о: Я, видимо, имел в виду одно дело... Женщина родила ребенка, а муж, который был моложе жены, этого ребенка не хотел. И они издевались над девочкой невероятно. Они выносили ее на мороз, сажали на раскаленную плиту, подвешивали на гвоздь на неделю, уезжая в отпуск. Так они издевались над ней от года до пяти, в пять лет она уже умерла от издевательств. Лизой девочку звали. Я хотел найти ее могилу... Вот над этим делом я ревел.

в: И вы помиловали их?

о: Нет. Мужа убили в тюрьме. Видимо, до зеков дошло, тюремная администрация иногда дает такие "утечки". А ей дали 12 лет, но даже после восьми лет сидения я комиссию умолял не давать рекомендацию для помилования. И ее не помиловали.

в: Зачастую про тех, кому дают пожизненный срок, люди говорят: "Ну, ничего, в тюрьме его точно убьют". На ваш взгляд, это правильно, когда государство передоверяет важнейшую функцию возмездия уголовникам?

о: Нет, неправильно. Государство должно наказывать само. Государство не должно позволять кому-то другому выносить приговоры и приводить их в исполнение. В одной старой английской тюрьме заключенные два раза поднимали восстание и пытались добраться до осужденных насильников - тех, кто насиловал и убивал детей. Так вот, бокс этих насильников отсекается решеткой, чтобы заключенные не могли с ними расправиться. Закон есть закон. Человек должен отбыть то наказание, которое вынесло ему государство. Хотя, когда я узнал, что этот мучитель ребенка был убит, внутренне чувство у меня было какое-то...

в: Удовлетворение?

о: Нет, не могу так сказать. Но было чувство, что, может быть, Бог покарал его таким способом.

в: Говорят, что осужденные на пожизненное заключение тяготятся оставленной им жизнью, хотят умереть. Вы тоже считаете, что пожизненное наказание - более суровая мера, чем смертная казнь?

о: Да, пожизненники жалуются, что не хотят в этих условиях жить. Но однажды я спросил у начальника тюрьмы: "Если заключенный бросится на конвоира, что будет?". Оказалось, конвоир его застрелит. Значит, у заключенного всегда есть возможность умереть. Но он предпочитает этого не делать.

в: Я читал вашу книгу "Ночевала тучка золотая"... Как у вас - после всего пережитого - находятся душевные силы прощать кого-то?

о: Всякий раз я милую самого себя. Мне попадаются заключенные, которые еще в войну стащили буханку хлеба - тогда, когда и я стащил, - но им не помогли, их не уберегли, и они, попав на этот конвейер, не смогли вырваться и до сих пор находятся в лагерях. Я хорошо понимаю: если мне Господь Бог помог, то только для того, чтобы я помогал другим.