Великая с самого "Начала"

В воскресенье отметит юбилей Инна Чурикова - актриса, которая каждую свою роль умеет сделать главной.и

Пытаешься подобрать небанальные слова - все выходит как-то банально. Уникальное воздействие на зрителя... Приковывает взоры... Редкая отдача всей себя на сцене... Это можно сказать и о других актерах. Не о многих. В сущности, о единицах. Но все же можно. В чем неповторимость Чуриковой - сразу и не сообразишь, но еще до всяких формулировок понимаешь, что место ее уникально. Что с ее приходом в наше кино, а потом и в театр случился какой-то важный переворот. Мучительно пытаешься превратить это ощущение в формулировку. Наверное, правильно так: появление Чуриковой радикально изменило само наше представление о типе гранд-актрисы. О том, какой она может и даже должна быть.

Переворот произошел стремительно. В те годы, когда уроженка башкирского города Белебей вступала в профессиональную жизнь, актрисы с нестандартной внешностью неизбежно отправлялись в ТЮЗ - играть ведьму, кикимору, ослика Иа и прочих представителей нечистой силы, фауны, а если совсем уж не повезет, то и флоры. Счастливицы, которые вырывались из тюзовских объятий (случай Лии Ахеджаковой), все равно оставались актрисами комедийными и эпизодическими. Характерность была их вечным уделом. Лапидарность - неизбежной участью. Не случайно даже великая Фаина Раневская, по понятным причинам не имевшая тюзовского опыта, все равно вошла в историю в первую очередь как мастер комедийного эпизода. Трудно вспомнить ее крупные драматические роли.

Исключения из этого правила  (вроде Серафимы Бирман, сыгравшей Ефросинью Старицкую у Эйзенштейна) столь редки, что неопровержимо подтверждают правило. Оно было железным. Сара Бернар, Мария Ермолова, Алиса Коонен, Мария Бабанова... Гранд-актрисе (и уж тем более звезде!) надлежало отличаться от простых смертных в лучшую, так сказать, сторону. Быть краше, величественнее, статуарнее, обаятельнее. Инна Чурикова совершенно не вписывалась в эти параметры, но она встала в этот великолепный ряд. Порой кажется, что стандарты гранд-актрисы в 60-е изменились, и поэтому появилась Чурикова. Но все ведь наоборот - появилась Чурикова и поэтому изменились стандарты. Если бы ее актерский темперамент был чуть менее мощным, этого переворота могло бы и не быть. Изменился бы тип актрисы. Тип гранд-актрисы остался бы прежним.

Эпизод в фильме "Начало", где режиссер находит будущую исполнительницу Жанны д'Арк, заглянув на репетицию самодеятельного спектакля (Чурикова как раз пляшет там в роли Бабы-Яги), биографичен. Не в Малом театре и не во МХАТе - в московском ТЮЗе Панфилов обрел актрису на роль Тани Теткиной в картине "В огне брода нет", первой их совместной работе. Ни на какой кривой козе актриса с данными Чуриковой не объехала бы Лису из "Зайки-Зазнайки" и Свинью из "Трусохвостика". Она, собственно, их и не объехала. Она их перешагнула. Ее переход от тюзовской фауны к революционной романтике Панфилова оказался органичным и легким, как дыхание юной девушки. В фильме о скромной санитарке Тане, сценарий к которому написал талантливый Евгений Габрилович, собственно, уже открылось все то, что потом лишь уточнялось в прочих образах и работах. Чурикова доказала, что обыденность не отменяет возвышенности образа. Характерность - лиризма. Юродивость - трагичности. 

Может, и хорошо, что Глебу Панфилову не удалось снять фильм о Жанне д'Арк (хрустальная мечта режиссера и актрисы). Боюсь, это был бы плохой фильм. Их второй фильм - "Начало" - прекрасен. В нем, в самом его сюжете, в резких жанровых перепадах есть то, что составляет суть чуриковского пути в искусстве, само существо ее таланта. В нем она явила нам незаурядную заурядность. Лицо из толпы, которое оказывается вдруг трагической маской. Что бы она ни играла после - Вассу Железнову или генеральшу Епанчину, Неле из "Тиля Уленшпигеля" или Сарру из "Иванова" - за всеми ее (даже за самыми смешными и нелепыми) образами все равно проступала эта трагическая маска, словно бы отсылая нас к тем временам, когда трагические актрисы были в театре главным предметом внимания и главным объектом поклонения. В сущности, она оказалась в нашем искусстве первой великой актрисой без величия. И последней гранд-актрисой. Таких, как она, больше нет. Таких никогда и не было.

Худрук Театра "Ленком" Марк Захаров: "Чурикову высмотрел Янковский - в кино"

"Она, конечно, актриса Божьей милостью. И это счастье мое режиссерское, что в 1974 году она у нас появилась. Ее не я высмотрел. Ее высмотрел Олег Янковский - в кино. Она пришла и стала репетировать у нас Неле в сценической версии Григория Горина, сделанной по "Тилю Уленшпигелю" Шарля де Костера. И вдруг я понял: если она уйдет со сцены надолго, то что-то такое погаснет в спектакле. Мы вместе с Гориным стали думать, как же оставить ее на сцене подольше, и поняли, что все женщины, в которых влюблялся Тиль, напоминали ему Неле. Она играла, таким образом, несколько ролей - и каждую неповторимо. Потом были замечательные совершенно работы в "Оптимистической трагедии" (спектакль, который спасал меня от снятия с работы московским комитетом партии, но который получился в результате очень интересным), в "Трех девушках в голубом"...

Наверное, особенность ее состоит в том, что она, воспринимая режиссерские идеи, соглашаясь или не соглашаясь с ними, всегда придумывает что-то свое. Даже не придумывает, а спонтанно рождает на сцене. И это такие решения и такие нюансы человеческого существования, которые режиссер никогда не сочинит дома. У Островского в "Лесе" звучит фраза: дайте мне настоящую драматическую актрису, которая, если надо, бросится в омут. Вот Чурикова - такая актриса. Она - главная актриса. Я иногда шутливо, а иногда и всерьез говорю, когда она опаздывает на репетицию или собирается куда-то уехать, нарушив наши репертуарные планы: "Инна, вы можете немного покапризничать. Вы себя ведете тихо, и это неправильно. Ведь вы у нас центр театрального мироздания".