Обвенчанные войной

Наверное, самое трудное в жизни - найти свое счастье. Вернее даже так: разглядеть его. В марте 1944 года в далекое алтайское село с абсолютно военным названием Генералка пришло Екатерине Катаевой письмо с фронта. Незнакомый офицер Семен Алекимов предлагал переписываться. В войну такие заочные знакомства были делом обычным. Редкость другое - этот военно-полевой роман продолжается и по сей день.

"Письмо тебе, пляши"

- У нас в деревне к тому времени все девчонки с заочниками переписывалась, - рассказывает Екатерина Карповна. - Женихов-то наших уже поубивало всех. Я ведь тоже на войну парня проводила. Получила от него несколько писем, а под Сталинградом он погиб.

Это сейчас от Генералки осталась пара домов, а тогда жителей здесь хватало на два колхоза, в одном из которых Екатерина работала счетоводом, а председательствовал Фома Теплухин. Молодой был, горячий, счастье искал методом проб и ошибок, оттого женат был дважды, а на войну все равно ушел холостым. Попал в саперы, служил вместе с Семеном Алекимовым из Башкирии, круглым сиротой.

Семен, когда приходил почтальон, даже головы не поднимал - ему писем ждать было не от кого. Фоме стало жаль друга.

- Он мне говорит: "Я тебе дам адрес девушки из нашего села, она порядочная, бухгалтером работает", - вспоминает Алекимов. - Тогда я сел сочинять письмо. Особо не мудрил: написал, что работал учителем русского и литературы. Написал, что никого у меня нет, а получить письмо душевное очень хочется...

Уже через неделю пришел к Семену командир и сказал: "Письмо тебе, пляши!" А Фома, одаривший Семена и Катерину любовью, до своего счастья так и не дожил: погиб в 1945 году в Восточной Пруссии.

- Немцы прорывались из кольца, в окопы бросили всех, саперы воевали вместо стрелков, - Алекимов говорит медленно и будто видит не нас, не квартирку в Барнауле на проспекте Социалистическом, а совсем другие картины. - Фома был в окопе, снаряд упал рядом, и ему большой осколок прочертил лоб слева направо. Фома не мучился. По военным меркам - легкая смерть, для хорошего человека.

С фотографией прощался перед каждым боем

Отец Семена погиб в Гражданскую, так и не увидев родившегося в 1918 году сына. Мать умерла, когда ему было шесть лет. Фамилия у мальчишки была на самом деле Григорьев, но в детдоме в Уфе записали Алекимов, да еще и сделали из чуваша татарина. Семен вырос, выучился на учителя, был призван в армию, попал на Финскую войну в 1940 году, крепко там обморозился и даже был комиссован. Но потом его снова забрали в армию - шаги войны были опять уже слышны и стране требовались те, кто понюхал пороху. Обычная судьба для людей того поколения.

- Не до девчонок было, не до танцев, - улыбается он в ответ на мой вопрос о довоенных подругах. - Меня направили в военно-инженерное училище. По 15 часов занятий. После этого хочется только спать...

Катя Катаева родилась в 1924 году. Ее отец умер в 36-м, детей растили мать и дядьки с тетками - братья и сестры отца. Катя была старшей из пятерых детей. Но повезло - выучилась на бухгалтера и по деревенским меркам стала большим человеком. Местные парни ее, "шибко грамотную", боялись и прозвали "недотрогой". А она отвергала ухажеров просто потому, что стеснялась.

- Я себя считала некрасивой, - улыбается Екатерина Карповна. - У Пушкина есть строчка: "Кругла, красна лицом она, как эта глупая луна на этом глупом небосводе". Я думала, что это как раз обо мне. А Семен в первом письме фотокарточку попросил прислать. Наши девчонки обычно хитрили - посылали карточки тех, кто покрасивше. Но мне схитрить было нельзя - Фома-то меня знает...

Однако стеснялась Катя Катаева зря: фотография поразила Семена.

- На снимок смотрю - какая красавица! - Семен Павлович улыбается. - Я эту карточку потом всегда с собой носил, перед каждым боем смотрел на нее и прощался.

Смерть была третьим действующим лицом в этом романе. Саперам больше всего доставалось при немецких авианалетах. Порой спасало только обыкновенное чудо - как в июле 1944 года, когда взвод старшего лейтенанта Алекимова, строивший мост через реку Березину, попал под жестокую бомбежку.

- В первый день покружил немецкий самолет, посмотрел, - рассказывает старый солдат. - Потом мы еще два дня строили спокойно, а как пошла техника, прилетели бомбардировщики и нас разбомбили. Они подождали, пока мы построим - не на пустое же место бомбы кидать. Я под обрыв в речку бросился, за ветки ивы уцепился и всю бомбежку висел. Хоть и контузило меня, а все равно за иву держался. От моего взвода меньше половины осталось.

И было такое с Семеном Павловичем не раз и не два. "На фронте за один день, с утра до ночи, десять жизней проживешь и десять смертей, - говорит он. - Там всегда найдется причина для гибели".

Семен и Катя, не сговариваясь, решили вырвать у войны свое счастье.

- Всю нашу деревню выхлестала война, - говорит Екатерина Карповна. - И я решила, что хватит ей. Даже не думала про похоронку. Я знала, что Семен вернется живым.

Свадьба в день Победы

Письма с фронта становились все нежнее. Семен Павлович, осмелев, уже приписывал в конце "целую". Правда, ответных нежностей не дождался. "Я себе такого позволить не могла даже на бумаге", - смеется Екатерина Карповна. А до слова "люблю" дело не дошло и у Семена - это поколение такими словами не разбрасывается.

Демобилизовали Семена только в 1946 году, после войны с Японией. И во всем Советском Союзе было только одно место, где его ждали, - небольшое село Генералка. И один человек - Катя Катаева. Семен поехал к ней.

А Катя и не ждала.

- Он - офицер. Я думала, поедет или к себе в Башкирию, или в Москву, зачем ему наша деревня? - рассуждает Екатерина Карповна. - У нас ведь даже радио не было, а телефон в сельсовет только после войны провели.

Впрочем, наверно, Екатерина Карповна по-женски хитрит. Уже потом она призналась, что кремовое платье, ставшее потом свадебным, купила во время поездки в город Змеиногорск не без умысла, в глубине души знала: не забудет ее сапер.

- Ну да, я думала, что так просто наша переписка не кончится, - признается с хитрой улыбкой Екатерина Карповна. - Столько писем, и каких!

Семен на перекладных добрался до райцентра Чарышское. Оттуда до Генералки - еще 35 километров. О рейсовых автобусах тогда никто и не мечтал - хоть бы попалась телега попутная. Из Чарышского Семен позвонил в Генералку.

- Прибегает подружка, кричит: "Тебя к телефону!" - говорит Екатерина Карповна. - У меня аж руки затряслись. Трубку беру, а там голос говорит: "Это я, Семен".

В Чарышское за Семеном отрядили лошадь. Екатерина Карповна ехать постеснялась. Вызвалась местная почтальонша Дарья Тимофеева: "Два года вам письма таскала - хоть взглянуть теперь на жениха твоего!"

Прибыл Семен на следующее утро, 29 августа. Он ехал по Генералке, а вдоль дороги стояли и плакали генеральские вдовы. Из полутораста ушедших на войну здешних мужиков вернулись только трое. Вдовы-матери вышли посмотреть, как это бывает: пришел солдат с войны.

- У нас дома летом умывальник вешали на крыльцо, - говорит Екатерина Карповна. - Вышла я умываться, а он стоит возле забора. Мы оба как окаменели. Поздоровались. Потом он в избу зашел, начал знакомиться с мамой, с братьями и сестрами.

Был у Семена в Генералке один солдатский долг: на следующий день после приезда вместе с Катей пошли они к родителям Теплухина.

- Они же Семена ждали, как самого Фому, - говорит Екатерина Карповна. - Человек, который знает, как сын погиб и где похоронен, - это в то время великое дело было.

А Фома будто и с того света продолжал руководить их судьбой: в его доме впервые уложили Семена и Катю в одну постель.

- Да, у Кати дома спали мы в разных комнатах, а вот родители Фомы постелили нам вместе, - улыбается Семен Павлович. - Что было? Все по-хорошему...

Утром пошли назад, к Катаевым, а на пути - сельсовет. Тут Семен и сказал: "А чего же это мы мимо идем?" В общем, незамысловатым было предложение руки и сердца. Зашли и расписались. Егор Шаньшин, секретарь сельсовета, один из троих вернувшихся генераловских фронтовиков, узнав, что Катя и Семен пришли жениться, сделал молодым подарок со смыслом.

- Сегодня что за день - 31 августа?! - сказал Егор. - Запишу я вас 3 сентября - в день победы над Японией. Это кое-что значит в истории!

Вот так: 3 сентября 1945 года история Второй мировой закончилась, а 3 сентября 1946 года началась история семьи Алекимовых, проросла, как травинка на пепелище. Вышло из той травинки громадное дерево жизни: у Алекимовых три дочери, трое внуков и одна внучка и уже трое правнуков. Из четверых внуков и правнуков получились художники - иконописцы. Воспитанные на удивительной истории любви, потянулись к Богу, потому что и без него здесь явно не обошлось.

- Мы-то про Бога не думали, комсомольцы были. А вот он, видать, про нас помнил, - признает Екатерина Карповна. - Ведь какую судьбу дал...

9 Мая пойдут все Алекимовы к мемориалу Славы. Поклонятся всем, кто не пришел с войны. И поцелуются в честь Победы, без которой не было бы этой любви.

"Прочитай, Катя, письмо. Оно написано от души"

Алекимовы показали нам письма Семена. На фронте сапер сохранить Катины "треугольнички" не мог.

"10.03.44. Привет с фронта. Катя, здравствуй. Шлю тебе наилучшие пожелания счастья и здоровья. Ты, конечно, не знаешь, кто тебе пишет это письмо, так как ты никогда не видела меня, и поэтому ты, возможно, удивишься, получив данное письмо. Прочитай, Катя, его, оно написано от души.

Сегодня, после многодневных горячих боев, мы первый раз имеем немного свободного времени. И вот на досуге, забыв боевые тревоги, мы с другом вспомнили минувшие денечки. Нам почему-то вспомнились деревенские вечерки, гулянки и песни под гармошку. (...)

Мы поняли, что очень плохо, если не имеешь хорошей подруги, которая писала бы сюда, на фронт, душевные, нежные письма. Письма, полные любви и ласки. Я попросил познакомить меня с девушкой, которая могла бы быть моим другом, он согласился и дал твой адрес.

Катя! Очень трудно знакомиться с человеком, если его ни разу не видел. Так ведь? Но знаешь, иногда даже такие знакомства перерастают в пламенную дружбу. (...) Мой друг - хороший задушевный товарищ. Ты его знаешь, ведь вы с ним работали вместе. Я веду речь о бывшем председателе вашего колхоза Теплухине.

Так вот, будем знакомы: моя фамилия Алекимов, а зовут и величают Семен Павлович. Я офицер, так же, как и Теплухин, который приехал сюда некоторое время назад, окончив военное училище. Мы с Теплухиным одногодки, то есть 1918 года рождения. Раньше, до армии, я работал учителем рус-ского языка и литературы в 5-х, 6-х, 7-х классах, был завучем. В армии учился и вот выучился на офицера.

Катя! Я желал бы иметь с тобой переписку, если ты не против. Напиши мне, хочешь ли ты иметь знакомство со мной. Вообще у меня никого нет, ни родителей, ни родных, я рос в приюте. Мне очень хочется иметь хорошую девушку, которая любила бы меня и ждала. Скажи, Катя, можем мы с тобой познакомиться?

Конечно, ты обязательно должна прислать мне свое фото. Мне хочется посмотреть, какая ты. После получения твой фотокарточки я вышлю свою. Хорошо? Договорились?

Напиши мне подробно о себе: как ты живешь, где работаешь, где училась и т.д. Пиши побольше, тебе это ничего не стоит, а мне будет интересно. (...) Быть может, если будем живы, еще и увидимся.

Мне сейчас хотелось бы получать от тебя хорошие дружеские письма. Ты, конечно, знаешь: здесь, на фронте, письмо для нас - это радость, а радости на фронте вообще мало. Здесь мы ждем письма так, как ничего в жизни никогда не ждали. Катя, напиши что-нибудь, я буду рад. Все, до свидания. С сердечным приветом, Сеня".

"19.06.44. Привет с фронта! Здравствуй, Катя. Посылаем мы тебе нашу любимую фронтовую песню "Темная ночь". Храни эту песню, в ней показана вся душа фронтовика, его глубокая грусть и тоска по любимой, его беспредельное стремление жить и презрение к смерти. Мы с Фомой Кондратьевичем часто поем эту песню, которая нас всегда сильно волнует. (...) Катюша! Еще я шлю тебе здешний фронтовой цветок, который растет там, где сейчас идет война, и над которым рвутся снаряды, сея смерть и разрушения. (...) Многому нас научила война. Только здесь человек понял цену жизни, сущность дружбы и потребность в близком человеке. Я всегда думаю, как бы встретить тебя и когда это будет. Золотко! Пиши, буду ждать. С приветом, твой новый друг Сеня".