Анатолий Приставкин (фото: www.vremya.ru)

АНАТОЛИЙ ПРИСТАВКИН: "НОМЕНКЛАТУРА ПРОШЛАСЬ ПО НАМ ТАНКОВЫМИ ГУСЕНИЦАМИ"

- Анатолий Игнатьевич, вы были готовы к вести о вашей отставке?

- Конечно! Я долго ждал ее - как некую очистительную грозу - и сейчас испытываю облегчение. Потому что два месяца оголтелой клеветы и черного пиара могут вывести из строя любого. Никогда раньше я ничего подобного не слышал ни в свой адрес, ни в адрес других членов комиссии. Никто из них не заслужил такой помойки, которая вылилась в прессе по заказу Минюста. Кстати, хочу отметить, что многие газеты, в том числе "Известия", вели себя очень достойно.

- Как, по-вашему, чем вы не устраивали чиновников из Минюста?

- Я не воспринимаю Минюст как личного врага. У нас с чиновниками разное понимание сути помилования. Принцип прокуратуры, Минюста и силовых структур таков: раз человека посадили - он должен сидеть. На все дела, которые я отправлял президенту и которые потом спускались на контроль Минюсту, ответ был один: "Их нельзя миловать, потому что они совершили тяжкие преступления". Нередко в комиссии попадались такие дела, когда люди сидели за кражу козы или бидона молока. Юридически это считается тяжким преступлением. У комиссии другой принцип: вникать в каждое дело независимо от тяжести. Ведь за каждым делом стоит человек. Если идти по пути Минюста, можно вообще никого не миловать.

- Как вы думаете, если президент подпишет указ о вашей отставке, на этом дело и закончится или комиссия будет расформирована?

- По сути дела комиссия уже ликвидирована. С сентября были помилованы всего восемь человек - из тысяч. Когда заместитель руководителя президентской администрации Виктор Иванов подал Путину предложение вернуться к старой системе помилования, где этим занимались силовые ведомства, президент написал: "Согласен". Может быть, он невнимательно прочитал? Но тогда мы поняли, что чиновники на полную катушку отработают это слово "согласен". Номенклатура бессмертна, и сейчас она прошлась по нам танковыми гусеницами. Ну что ж, вернемся к своим делам.

- Ходили слухи, что вы не захотели обсуждать будущее комиссии с президентом.

- Эти слухи пустил Аркадий Вайнер. Мы направили президенту три письма, даже передавали через Бориса Немцова нашу просьбу о встрече. Никаких шагов со стороны президента не последовало. Мы очень надеялись на эту встречу и ждали ее до последнего. Особенно нас обнадежило заявление Путина против смертной казни. Мы бы поговорили с президентом и, если бы не сошлись в понимании помилования, пожали бы друг другу руки и разошлись. Но зачем же лить столько грязи? Это недостойно людей, которые стоят у власти.

- Кстати, об Аркадии Вайнере. Почему он был выведен из комиссии? Он обвинил вас в том, что ему об этом не сообщили.

- Вайнер не вписывался в комиссию с самого начала. Он ни разу не проголосовал за помилование, редко посещал заседания. Иногда уезжал на 2-3 месяца, а нас не предупреждал, и мы зря искали его перед заседаниями. У меня просто не было возможности сообщить ему об отстранении - он пропал на полгода. Он приходил, когда ему нужно было поставить на даче телефон или устроиться в кремлевскую больницу. Я видел интервью Вайнера, где корреспондент спрашивает его: как могли члены комиссии решать вопросы помилования за 10 минут? И Вайнер кивает: действительно, не могли. Вот тут он и заврался. Ведь он прекрасно знал, что члены комиссии берут дела на дом. Не знаю, почему он говорит такие вещи. Может быть, обижен на комиссию или на меня.

- Некоторые называют возможным вашим преемником Никиту Михалкова.

- Мы с ним знакомы, у нас добрые отношения. Я люблю фильмы Михалкова. Но, возможно, он будет всего лишь промежуточной фигурой, которая на время может успокоить общественность. Если он согласился быть подставной фигурой - это не делает ему чести. Но если он согласился действительно работать, вряд ли он сможет в силу других своих обязанностей и творческого потенциала. Здесь очень большая бесплатная работа, вряд ли он сможет физически ее осилить.

- Сейчас вы на работе. Вы продолжаете руководить комиссией?

- Я хочу, как капитан, покинуть тонущий корабль последним. Хотя моя жена меня предупредила: если я еще раз пойду на Ильинку, я свою семью дома не застану. Но я думаю, что это не по-человечески - бросать сейчас работать. Во вторник было заседание комиссии, мы просмотрели 17 дел. Но это все в пустоту.

Роберт ЦИВИЛЕВ, начальник Управления президента России по вопросам помилования (это подразделение как раз и обеспечивает деятельность комиссии Приставкина).

- Я очень сожалею о том, что происходит - не только вокруг комиссии о помиловании, но и в целом с помилованием. Какие-то предложения по составу комиссии готовятся, но мы знаем об этом лишь из прессы. С нами никто не советуется, не консультируется, через нас никакие бумаги на этот счет не проходят. Я думаю, то, что готовится, делается людьми некомпетентными. По моей информации, разработки ведут люди из Министерства юстиции, но, возможно, что-то готовится и в подразделениях президентской администрации, но не у нас. Руководители администрации, наши кураторы избегают встреч с нами.

Аркадий ВАЙНЕР, бывший член комиссии по вопросам помилования:

- Я пришел к выводу, что деятельность комиссии становится социально вредной. Строго индивидуальный акт помилования комиссия начала тиражировать в тысячах экземпляров, а это подрывает основы государственности и судебно-следственной системы страны. Я нахожу вполне демократичным решение вопросов помилования голосованием. Но такая работа должна быть построена разумно и гуманно прежде всего по отношению к обществу, а уже потом к преступникам. Приставкин никогда никому ничего не объяснял, откуда берутся списки заключенных, чьи дела комиссия рассматривала. У нас с ним вообще были непростые отношения. Он скрывал от меня то, что президент подписал указ о моем выходе из состава комиссии, хотя сам активно способствовал тому, чтобы я там не работал.

21:21 09.08.01